Наши поздравления (или соболезнования, на выбор) всем, для кого первое сентября – не просто первый день осени, а еще и лобовое столкновение с гранитом науки.
Кстати говоря, в англоязычных странах нет одного общепринятого дня, когда положено возвращаться за парту. В самом деле, так ли уж необходимо всем идти в ногу? В Великобритании учебный год в разных школах может начинаться в период примерно от середины августа до середины сентября. В Соединенных Штатах наиболее традиционная дата начала учебного года – следующий день после Дня труда (Labor Day). Так как Labor Day отмечается в первый понедельник сентября, то точная дата меняется от года к году. Впрочем, во многих школах (особенно частных) эту традицию не соблюдают и начинают учебный год во второй половине августа, в течение всего сентября или даже в начале октября.
Мир сильно изменился за последние четыреста лет, но некоторые вещи, похоже, не меняются. Унылые вереницы современных школьников, стекающиеся по утрам к школам, могли бы и сейчас вдохновить Шекспира написать про
the whining schoolboy, with his satchel And shining morning face, creeping like snail Unwillingly to school.
Все на месте – жалобы на ранний подъем, ранец, безрадостно умытое лицо, заплетающийся шаг. Что же мы делаем не так? Почему дети испокон веков не любят школу? Хорошая тема для размышлений, особенно первого сентября.
На улицах Москвы появились афиши долгожданного фильма, в котором впервые вместе собрано столько звезд боевиков – Сталлоне, Брюс Уиллис, Джет Ли, Микки Рурк и даже Шварценеггер, который нашел время вырваться из своего губернаторского кабинета. Очень интересно будет посмотреть, что у такой выдающейся команды получилось.
Вот только название на московских афишах не имеет отношения к настоящему названию фильма. Вообще говоря, переводчиков можно пожалеть. Даже когда они стараются делать свою работу хорошо, работа остается неблагодарной. Даже в обычном среднестатистическом случае невозможно сделать перевод, который бы полно и точно передавал смысл оригинала – поэтому настоящий высококлассный переводчик обречен оставаться всегда недовольным своей работой. А что уж говорить, когда попадаются особо крепкие орешки – слова или выражения, которым ну совсем никак не находится очевидных эквивалентов в русском языке. Тут или пан, или пропал – можно сломать голову и ничего хорошего не придумать, а можно внезапно нащупать что-то, что будет хорошо звучать по-русски – и если очень повезет, будет даже не очень далеко от оригинала по смыслу. Собственно, как раз “Крепкий орешек” – пример такой удачи. Смысл оригинального названия фильма, Die Hard, невозможно объяснить в двух словах. Это выражение может использоваться в самых разных ситуациях, но всегда передает идею стойкости, несгибаемости, бескомпромиссности, готовности идти до конца. Русское выражение “крепкий орешек” и звучит хорошо, и по смыслу с оригиналом вполне перекликается. Переводчику, как говорится, зачет.
Не всегда все выходит так гладко. Иногда переводчики, видимо, отчаявшись найти удачный эквивалент, принимают решение назвать фильм (или книгу) совершенно по-другому. Например, старый фильм, который был широко известен в советское время под названием “В джазе только девушки”, на самом деле называется Some Like It Hot, буквально – “некоторые любят это горячим”. Действительно, трудно найти удачный русский эквивалент, особенно с учетом того, что в оригинальном названии присутствует двойная игра смыслов. Во-первых, это значение слова hot, которое, помимо просто “горячий” также означает “сексуально привлекательный”. А во-вторых, вся фраза some like it hot в свою очередь является цитатой из известной детской песенки, в которой речь идет про кашу или пудинг – то есть, слово hot использовано в прямом значении “горячий”, без всяких “взрослых” намеков. Вот и попробуй распутать такой клубок средствами другого языка. Так что, возможно, иногда полная смена названия бывает оправдана.
Хуже, когда переводное название остается внешне похожим на оригинальное, но смысл при этом получается другой. Это уже смахивает на прямую дезинформацию зрителя (или читателя), в результате которой у него может сложиться совершенно неправильное впечатление. Яркий пример – “Идентификация Борна”. Фильм на самом деле называется The Bourne Identity. Обратите внимание, не identification, что действительно можно было бы перевести как “идентификация”, а identity – слово, которое означает совсем другое. Identity означает “то, кем ты являешься”, твою личность, совокупность признаков, которые делают тебя тобой и отличают тебя от других. А если таких identities у кого-то несколько, то это что-то вроде “ипостаси” или “роли”. Как мы помним, главной проблемой Джейсона Борна как раз и было то, что он не мог избавиться от своих многочисленных “ипостасей” и выяснить наконец, где настоящий он. Как если бы Фантомас сам запутался в своих бесконечных масках и не мог бы найти свое настоящее лицо. И ко всему этому, The Bourne Identity – это еще и игра слов, поскольку звучит так же, как the born identity – что означает, “то, кто ты есть с рождения”, иначе говоря, “исконный, изначальный ты”. Именно то, что Борн и пытается отыскать. Все эти смысловые уровни остаются полностью за кадром для зрителя, который видит на афише ничего особенно не выражающую “идентификацию”.
Но вернемся к новому фильму Сталлоне, который в русском прокате будет называться “Неудержимые”. Это снова случай полной замены названия, хотя большинство зрителей могут об этом и не подозревать. На самом деле фильм называется The Expendables, и никакого отношения к идее неудержимости и неостановимости это слово не имеет. Expendable означает “такой, который можно использовать и выбросить”, одноразовый, малозначимый; в применении к людям, особенно на войне – “тот, кого не жалко пустить в расход”. Возможно, в фильме кто-то попытается именно так отнестить к Сталлоне со товарищи. Если так, то что-то подсказывает нам, что вряд ли это хорошо кончится.
Жара стоит уже так давно и так сурово, что кажется, что никакой другой погоды никогда не было и не будет. It’s scorching! (“Обжигающе!”) I’m melting! (“Я таю!/Я плавлюсь!”)
It’s too hot to do anything! (“По такой жаре делать ничего невозможно!”) – редкий случай, когда с вами согласится даже начальник. Но если вам попался кто-то жаростойкий, как керамический горшочек, он может сказать: The heat is on! Это не про жару. Скорее это означает что-нибудь вроде: “Времени мало! Деваться некуда! Отступать не получится! Давай скорей!” и т.п. Так что heat тут скорее “жар”, как в выражении If you can’t stand the heat get out of the kitchen (“Нечего лезть в кузов, если не хочешь называться груздем, со всеми вытекающими отсюда последствиями”).
То, что мы видим поутру в городе, называется heat haze, чуть дрожащая дымка от жара/жары. It’s like a furnace in here! (“Тут как в печке!”) Интересно, что слово furnace используется прежде всего для обозначения индустриальных печей, в которых, например, плавят металл – так что отлично подходит для описания как комнаты, так и машины без кондиционера.
Поэтому, наверное, самый частый вопрос сейчас на входе в кафе – Do you have air conditioning? (“А кондиционер у вас есть?”) И очень не хочется услышать в ответ: Sorry, there’s no air conditioner and we are all out of ice! (“К сожалению, нет кондиционера, и лед тоже закончился!”)
Но на самом деле переживать не стоит. It’s just a little old heat wave (“Так, жаркий такой период оказался, ничего страшного”). Не пройдет и полугода, как мы будем дрожать при одной мысли о выходе на улицу и говорить друг другу: That summer, it wasn’t half-bad! (“А лето-то было, в общем-то, ничего!”)
Недавно на нашем форуме возник вопрос – как назвать по-английски большой город. Один из участников по аналогии с русским пытался использовать слово megapolis, но оказалось, что тут не без подвоха.
Слово megapolis в современном английском языке практически не используется. Оно может встречаться как часть каких-нибудь названий или чего-то в этом роде, но как нормальное слово – очень редко. Поэтому его обычно не включают даже в достаточно большие словари.
Вместо него используют похожее слово megalopolis. Собственно говоря, это то же самое – по-гречески что mega-, что megalo- одинаково производятся от слова megas, которое означает то же, что английское great – “большой, огромный, великий”. (Ну а polis, разумеется, означает “город”.) Тем не менее, хотя слово megalopolis существует и используется, повседневным его назвать нельзя. Слишком уж у него наукообразный вид. Кроме того, обычно оно имеет некоторые специальные оттенки в значении. Чаще всего так называют не просто большой город, а конгломерат из нескольких плавно переходящих друг в друга крупных зон городской застройки (metropolitan areas), которые в совокупности могут покрывать очень большую территорию. При этом с административной точки зрения такой комплекс может состоять из нескольких городов, хотя четких границ между ними может и не быть. Самый яркий пример такого явления – Northeast megalopolis в Соединенных Штатах, который начинается от Вашингтона на юге и тянется на несколько сотен миль к северу до Бостона, включая по дороге Балтимор, Филадельфию и Нью-Йорк.
В итоге получается, что большой город в обиходе лучше всего называть просто big city. Или metro area, если хочется приблизиться к тому оттенку смысла, который часто вкладывают в русское “мегаполис”, имея в виду очень большой город со всеми его окрестностями, спальными районами и “сателлитами” и соответствующим стилем жизни.
Copyright 2010 Westley Educational. Все права (если не отмечено иначе) принадлежат компании Westley Educational. Копирование и размещение содержимого данного блога на любых других сайтах запрещено и будет преследоваться.
